Category: литература

мамек блогер

Мамины истории

Мама завела канал на яндекс-дзене, рекомендую. Пишет про жизнь российских пенсионеров в Турции, делится интересными воспоминаниями из детства.


Collapse )
братики

Про Мишкин июнь

Мишка - сильный и гибкий, пластичный, хорошо владеющий телом и физически совершенно бесстрашный, настоящий Тарзан (и Человек-амфибия в одном флаконе!). :) Увлечен футболом (три раза в неделю занимается в спортивной школе и регулярно играет с пацанами - дворовыми друзьями), очень любит плавать (море, бассейн), просит записать его в спортивную секцию плаванья, я в раздумьях: не слишком ли велика будет нагрузка?
Ударившись в спорт, Мишка забросил учебу: очень небрежно учился в прошедшем году, последний семестр - вообще мрак (кроме математики и Fen (биология, физика, химия). Поэтому все каникулы - 5 дней в неделю занятия по предметам, где образовались дыры (английский, турецкий) и занятия по российской школьной программе (чтение, русский язык, окружающий мир).
Читать неимоверно ленится. На турецком - гораздо более охотно читает, хотя качество чтива - журнальчики-комиксы и спортивные журналы, - оставляет желать лучшего. Обидно равнодушен к своей чудесной русскоязычной библиотеке: несколько недель уже мусолит чудесно иллюстрированный "Изумрудный город" - книжку, за которую я в его возрасте многие бы сокровища отдала! Зато охотно, с интересом слушает аудиокниги: и как же хорошо, что многое из школьной программы доступно в аудиоформате! Все наши заветные пластинки из детства доступны, радостно! :)

Извлекла из кладовой ссылок список книг для мишкиного возраста от Дмитрия Быкова, ТУТ.

svet

Про море

Лекарь — темный, сухой, как дерево под лучами,
Говорит, что дорога — недруг любой печали.
Капилляры мостов, просторы, дома, бурьяны
Станут лучшим лекарством юным, безумным, рьяным.

Опрокинет, проветрит, вытрясет все словечки,
Будешь мигом, пылинкой в свете огней по встречке,
Глупой песней с заправки, фото на полароид...
Правда, сможет помочь на месяц — потом накроет.

А тем более вас — израненных, бестолковых,
Сколько зелья не порти — толку-то никакого.
Ни один порошок не лечит ни мглы, ни горя...

Если только в твоей дороге не будет моря.

Море — тёплый витраж зелёного, голубого,
Накрывает и принимает тебя любого.
Погляди на прилив, смотри, как песок влажнеет -
У тебя никогда не будет вещей важнее

Погрузи своё сердце — полностью, без остатка,
Дай парить по солёной дали аэростатом,
Пусть наполнится до краёв безмятежной синью,
Чтобы волны в любой пустыне давали силы.

Это древний закон — без айсбергов, без пробоин:
Полюбивший море уносит его с собою,
До последнего рифа, блика, кита и краба,
Заполняя себя по капельке, как корабль.

... Покупаю билет, шагаю к нему спросонья,
Не жалею ему ни слов, ни вина, ни соли,
И гляжу, как тоска мерцает на дне глубоком,
Становясь лишь мальком,
ракушкой,
куриным богом.



(с) Джек-с-Фонарем
svet

(no subject)

Доктор сказал «раз, два, три, просыпайтесь».
Я открыла глаза, повернула голову влево, на голос.
Суетятся ассистенты, медсестра заправляет под косынку волосы.
«Смотрите, мы отрезали март от зимы, и пришили к маю.
Вы говорили, что хотите не совсем рай, но близкое к раю.
Также провели иссечение трещины между вами и бывшим мужем.
Теперь спокойно можете думать: нужен, как друг, или вовсе не нужен.
Удалили с корнем волнение «позвонит – не позвонит».
Так что, если болью сведёт живот и тошнота, то это, скорее, перитонит.
Извлекли камень из души, теперь вы снова хорошая мать и дочь,
И ни в чём не виноваты. Можете спокойно спать ночь, а
Днём наминать салаты.
Наложили кисетный шов на вашу уверенность в собственных силах,
Теперь у вас кишка не тонка, куда бы нелёгкая вас ни носила.
Сделали круговую подтяжку реальности, чтобы нигде не обвисала,
Она и раньше была симпатичной, но это так,
чтобы проблема подольше вас не касалась».
Доктор помог мне приподняться, посмотреть результат.
Шатаясь я дошла до зеркала. После наркоза движения зыбкие.
Я смотрю и говорю:
- доктор, вы забыли пересадить мне улыбку.

Автор - Ира Зверева.
svet

Мишке книжки

...Итак, список книг, которые имеют больше шансов стать интересными для человека 10-12 лет, чем те, что советует родитель или (к сожалению) районный библиотекарь (с).

  • Андерс Якобссон, Серен Ульссон «Дневник Берта»

В книге смешно рассказывается об одиннадцатилетнем Берте, который описывает в дневнике свои проблемы и переживания
Стивен и Люси Хокинг «Джордж и тайны вселенной» (и продолжения)
Книга о мальчике Джордже и его друзьях, которые с помощью суперкомпьютера познают тайны космоса, в ней написано легко и просто о сложных темах).

  • Тимо Парвела «Элла в первом классе» (и продолжение)

Элла и её друзья на каждой странице попадают в смешные ситуации, читая её невозможно удержаться от смеха.

  • Клаус Хагерюп «Маркус и Диана» (и продолжения)

Маркус — стеснительный подросток, который постоянно влюбляется и попадает в сложные, неловкие ситуации.

  • Мари-Од Мюрай «Oh, boy!»

Более серьёзная книга об отношениях абсолютно непохожих друг на друга людей, которых судьба столкнула вместе, чтобы спасти друг друга в сложном для них периоде жизни.Collapse )
братики

82 лучшие книжки для детей

Журнал "Большой город" попросил лучшие российские детские издательства составить список книг для детей, которые только-только начали читать самостоятельно. В проекте участвовали «Розовый жираф», «Самокат», «Серафим и София», «КомпасГид», «Клевер», «Нигма», «Акварель», «Карьера-пресс», «Энас-Книга», «Речь» и «Поляндрия». Перечень - ТУТ.
кипячение

Про младшего брата

Мой младший брат Саша каждое лето отдыхает у нас - обожает Турцию, очень привязан к Ф. (у них это абсолютно взаимно) и недавно даже году поменял фамилию на Булут (по-турецки - облако). Официально поменял, в паспортах и прочих корочках, решил основать новый род - Булутов.
В этом году Сашке 20 лет: он добр, смешлив, позитивен, он очень большой (под два метра ростом - и очень комично, когда крохотный, щуплый Митя задиристо кричит ему с земли: "Сяся, а ты не большой!"), на него можно положиться, он полон любви ко всей моей большой семье. Я очень надеюсь, что Шура, закончив университет и проехав те континенты, которые ему суждено проехать, в результате все равно осядет у нас, в нашей крохотной, красивущей Аланье - потому что здесь у него есть мы. И основание рода Булутов произойдет на наших глазах. :)



Вмуровываю в пост стихи для Саши, пусть найдет их осенью, когда вернется от нас, начнет скучать и полезет в мой ЖЖ (надеюсь, Шура, ты Фрая уже читал?). Автор Джек-с-Фонарем:

Collapse )
svet

Актуальное ко Дню Победы

Дед Владимир
вынимается из заполярных льдов,
из-под вертолётных винтов
и встает у нашего дома, вся в инее голова
и не мнётся под ним трава.
Дед Николай
выбирается где-то возле реки Москвы
из-под новодевичьей тишины и палой листвы
и встает у нашего дома, старик в свои сорок три
и прозрачный внутри.
И никто из нас не выходит им открывать,
но они обступают маленькую кровать
и фарфорового, стараясь дышать ровней,
дорогого младенца в ней.
- Да, твоя порода, Володя, -
смеется дед Николай. -
Мы все были чернее воронова крыла.
Дед Владимир кивает из темноты:
- А курносый, как ты.
Едет синяя на потолок от фар осторожная полоса.
Мы спим рядом и слышим тихие голоса.
- Ямки Веркины при улыбке, едва видны.
- или Гали, твоей жены.
И стоят, и не отнимают от изголовья тяжелых рук.
- Представляешь, Володя? Внук.
Мальчик всхлипывает, я его укладываю опять,
и никто из нас не выходит их провожать.
Дед Владимир, дед Николай обнимаются и расходятся у ворот.
- Никаких безотцовщин на этот раз.
- Никаких сирот.

Автор - Вера Полозкова
svet

(no subject)

За окном апрель – черноглазый турок – обещает холить да целовать.
А внутри такая температура, что невольно плавишься на слова.
У весны-то нынче восточный профиль, выбирает, гордая, где и с кем.
Обжигаясь, пьешь ее крепкий кофе, по-турецки сваренный на песке.
Начинаешь петь да слагать легенды, в складки юбки тянешься за ножом.
И уже заранее знаешь, с кем ты и рабыней будешь, и госпожой.

Автор - Кот Басё (Светлана Лаврентьева).
svet

Дана Сидерос

Бабка вставала ночами, хотела ехать куда-то.
Когда просыпалась взрослой -- одевалась сама и шла.
Мы поймали ее однажды уже на краю села,
и еще удивлялись, откуда сила солдата
в этом зяблике,
в ней же сердце видно наполовину,
как через истлевшую мешковину.
А когда просыпалась девочкой Нюрой,
молочной, малой,
рыдала, захлебываясь,
просилась к маме,
к зимующим в доме козам
за теплую печь.
И вот тут её было не угомонить,
не отвлечь.
Пёс, едва теплело на улице, начинал таранить ворота,
принимался делать подкоп, скулил, выкликал кого-то.
Мы распахивали калитку, он мчался до поворота
и стоял там, растерянный,
сам не зная, что ищет,
брёл понуро обратно,
неделю отказывался от пищи.
А потом ничего, приходил в себя,
целый год был нам славным псом.
Но весной повторялось всё.
Часто снится: иду в степи,
с каждым шагом в неё врастая,
чужой невесомой поступью, бесшумно, как лис.
И какие-то первые встречные
со смутно родными чертами
говорят мне:
"Что-то ты долго, мы тебя заждались".
Вскакиваю на вдохе, судорожном, свистящем,
три минуты соображаю, кто я и где.
Я найду вас, приеду, но пока еще много дел.
Нужно лелеять своих,
выбрасывать вещи,
греться в желтых заплатах света
на сизом снегу у дома --
второклассником, потерявшим ключи;
тормошить обессилевшего:
поднимайся, давай, идём, а,
говори со мной хоть на рыбьем,
главное, не молчи.
Я отвечу по-рыбьи: помашу тебе плавниками,
потанцую на льду, смешно похлопаю ртом.
Где-то в серых волнах ковыля
есть нагретый на солнце камень.
Но к нему я пойду потом.